Инженерия рефлексивного управления

Проектирование (инженерия) выступает между практикой и наукой в качестве своеобразного транслятора, точнее даже интерпретатора с языка одной (практики) на язык другой (науки). Толкование инженерии как преобразования естественного (научного) в искусственное (практическое) было дано П.И. Балабановым[64]. И практика, и наука пребывают и мире собственных, оригинальных понятий, и будучи самодостаточными областями деятельности для своих субъектов они по самой сути не могут быть увязаны друг с другом непосредственно. И.Т. Kacавин[65] отмечает: «целесообразностью деятельности не гарантируется её рациональность, как не гарантируется и соответствие цели и средств друг к другу». Эту функцию соответствия, гарантии рациональности и выполняет инженерия зависимая вспомогательная область деятельности. С позиции практики инженерия дает, таким образом, адекватные средства и методы (инструменты) для осуществления практических действий.

На свойстве адекватности точного соответствия артефакта (инженерного средства) практическому действию следует остановиться несколько подробнее, поскольку оно не очевидно. Обратимся к рис.3.

Созданию артефакта должно предшествовать выявление в практическом действии тех явлений (физических и праксеологических), которые будут определять его «природную основу». Такая основа всегда в действии субъекта практики присутствует. Именно это дает возможность припи­сать данному действию параметры, которые будут иметь некоторые ко­личественные значения. В свою очередь артефакт, построенный на тех же научных основаниях, будет обладать теми же количественными параметрами. И теперь можно определить адекватность артефакта практическому действию как соответствие значениям «рабочих» параметров первого значений «целевых» параметров второго.

Рис. 3. Место артефакта между практикой и наукой

Таким образом, именно опора инженерии на науку обеспечивает надежность, результативность, эффективность, экологичность и гуманность создаваемых ею средств (последнее достигается вследствие того, что среди «опорных» наук есть не только науки о физической природе, но и науки о человеке).

Методологически мы отходим от традиции приписывать понятие действия техническому средству[66] и оставляем артефакту лишь инструментальую функцию «продолжения руки» субъекта. Действие приписывается исключительно субъекту, даже если оно «выглядит» в этом случае как примитивное нажатие кнопки, за которым начинается движение сотен и тысяч сложнейших энергетических, электронных и прочих механизмов. Наше требование не пустая формальность. К настоящему времени развитие инженерных и прежде всего технических областей достигло таких масштабов, что это привело к изменению взгляда на методологическую роль инженерии ее субъекты считают инженерию самодостаточной и не связанной указанными выше научными и методологическими ограни­чениями. Действует принцип: «Все возможное должно быть осуществлено» и идет массовое создание «оригинальных» искусственных объектов (артефактов), которые вовсе не обусловлены какой-либо востребованностью практики и под которые подстраивается уже сама человеческая практика. Более всего настораживает то, что снимается опора инженерии на науку особенно на науку о человеке, которая, по мнению апологетов техники, вместе со всегда «отсталой» практикой сдерживает стремительное развитие инженерии. Данная ситуация порождает множество проблем, которые, однако, в данной работе нами не рассматриваются.



Одна из принципиальных характеристик субъекта в любой деятельности, в управлении особенно его способность к действию, непопадание в «тупиковую» ситуацию. Во многом данная характеристика определяется качеством (мощностью, разнообразием, адекватностью, полнотой) инструментальной (операциональной) вооруженности субъекта деятельности. Операциональность управления наличие образцов действия упрощает выход субъекта из «тупиковых» ситуаций. Обращаясь, как это часто бывает в трудных ситуациях, к методу проб и ошибок, субъекту в этом случае есть что пробовать (!). А у творческого человека угроза «ту­пика» присутствует постоянно, поскольку ему приходится создавать «из ничего», многие его действия не обусловлены внешними причинами. Деятельность первого лица творческая, поэтому при отсутствии инструмента (операции) ему как бы некуда смотреть, нечего анализировать, не на чем опробовать свои решения и т.д. Руководитель оказывается в сложнейшей ситуации. Ни одна профессиональная область не должна оставлять своего субъекта невооруженным, с одними лишь проблемами. Этого невозможно избежать полностью, но такие моменты следует минимизировать, что определит в итоге и эффективность профессиональной деятельности.



Для инженерии управления актуально дать практике средства, которые позволят перевести деятельность субъекта управления, непрерывна протекающую в сложнейшем контексте смыслоопределения и целеполагания, от усилий невооруженного интеллектуального (и эмоционального) воображения в конкретные и относительно простые действия специальной управленческой технологии. Руководитель должен иметь возможност «продлить», «расширить» себя, свои возможности через инструментальную вооруженность. М. Полани[67]: «Осознание инструментов мы можем рассматривать по аналогии с осознанием частей тела. То, как мы используем молоток, наглядно демонстрирует сдвиг фокуса сознания на точки соприкосновения с объектами, которые мы рассматриваем как внешние. Но сам инструмент в этом случае не является внешним объектом, он всегда «по эту сторону», выступает как часть нас самих, часть оперирующей личности. Мы сливаемся с инструментом, экзистенциально существуем в нем».

Понятно, что в управлении инструментальные средства деятельности преимущественно имеют символический характер обычно это некий профессиональный язык. В рефлексивном управлении такими символами обозначаются те абстрактные понятия, в которых субъект управления выстраивает собственную деятельность. Важной особенностью рефлексивного управления оказывается возможность формализации и унификации его понятий, что позволяет перенести работу в информационную среду в компьютер. М. Полани[68]: «Язык может содействовать мысли только в той мере, в какой его символы могут воспроизводиться, храниться, перемещаться, перестраиваться легче, чем вещи, которые они означают. В этом «закон оперирования». Вот эта операциональность и достигается субъектом при рефлексивном управлении.

Инструментальные действия (которые всегда рациональны) никог­да не могут полностью заменить те усилия интеллектуального воображения, которые составляли исходную проблему. Остается неформализованная часть деятельности, которая осуществляется субъектом с опорой на интуицию. Минимизация этого компонента деятельности, а также увязывание, согласовывание возникающих в работе субъекта двух модальностей важнейшие задачи проектирования. М. Полани[69]: «Усиление наших интеллектуальных способностей с помощью удобно выбранной символики убедительно показывают, что простое манипулирова­ние символами само по себе никакой новой информации не дает. Оно эффективно лишь постольку, поскольку содействует реализации неартикулированных мыслительных способностей. ...Способ, которым математик разрабатывает свой путь к открытию, переходя упований на интуицию, к вычислениям и обратно, но никогда не отказываясь ни от одного из этих двух средств, представляет в миниатюре весь спектр операций, посредством которых артикуляция дисциплинирует и расширяет возмож­ности человеческого мышления. Это чередование интуиции и вычисления ассиметрично, ибо формальный шаг может быть узаконен только благодаря нашему молчаливому его подтверждению. Сверх того, символический формализм сам по себе есть лишь воплощение предшествующих ему не­формализованных способностей, это искусно созданное нашим неартикулированным «я» орудие для ориентации во внешнем мире».


irma-vazhaevna-kurator-8-921-755-70-82.html
irmos-obrazu-zlatomu-na-pole-deire-sluzhimu-trie-tvoi-otroci-nebregosha-bezbozhnago-veleniya-posredezhe-ognya-vverzheni-oroshaemi-poyahu-blagosloven-esi-bozhe-otec-nashih.html
    PR.RU™